Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

– Чай вы и без меня попьете, а отметим обязательно. Вечером у нас. Приедешь?

– Приеду. Только не один, – увидел два удивлённых взгляда и решил уточнить. – Нет, не с зайкой. И не с Викой.

– А вот это уже интересно. Лис, чего я не знаю? – Лиховецкий посмотрел на меня, потом на мой телефон, лежащий на столе, и на его губах заиграла улыбка. – Та нянька?

– Да, – кивнул я.

– Какая нянька? – изумленно спросила Жанна. – Я ее знаю? Сережа, Елисей, у вас двоих совесть есть? Что вы молчите оба? Хотя бы скажите, чья няня?

– Его, – кивнул на меня Серега и широко улыбнулся. – Неожиданно, конечно, но она тебе точно понравится, Жануль.

– Да ну вас с вашими вечными секретами и интригами! – тряхнула она головой и пошла к дверям. – В восемь. И чтобы без опозданий! Зовут эту няню как? Или тоже не скажете?

– Забава, – произнес я и рассмеялся, когда Жанна обернулась и ее брови взлетели вверх. – Нет, я не шучу.

27

– Папку на нее принести? – спросил Серёга, разрезая пирог на куски.

– Нет.

Что мне нравилось в Лиховецком – он не лез туда, куда его не просили. А то, что просили, делал максимально ответственно и скрупулезно. Я прекрасно знал, что Зайки и Рыбки всегда были, есть и будут неизменной частью ежедневного головняка Сереги и Вики. Два человека, для которых безопасность и здоровье шефа стоят на первом месте вне зависимости от его настроения и желания. Даже если мне взбредёт в голову ездить без охраны, Лихой согласно кивнет, но сделает так, как он считает нужным и правильным, а я просто не увижу охрану. То же касаемо Рыбок и Заек. Каждую, на ком задерживался мой изучающий взгляд, он автоматически пропускал через свою машину проверок. И ни одна из девушек даже не догадывалась, что до того как попасть в мою постель, мне будет известно о ней практически все от момента рождения до того дня, когда я на нее посмотрел чуть дольше. И если раньше читать подноготную той, с кем собирался банально переспать, доставляло какое-то дикое удовольствие, то потом оно сошло на нет и пропало, а с Забавой я просто не хотел ничего знать заранее. Мне было достаточно того, что Серёга не усилил охрану, после ее появления в доме. Это уже значило многое. И фраза, сказанная жене. По факту она была произнесена для меня.

– С ананасами? – спросил я, ополовинивая свой кусок пирога.

– Угу, – кивнул Сергей, – Петька вчера вечером запросил. Еле уломали до утра потерпеть. Ну и Жаннка решила, что ты посговорчивей станешь.

– Тирана из меня не делай.

– Даже не думал, Лис, – взяв кусок с угла, Лихой отломил от него небольшой кусочек и отправил себе в рот. – Что думаешь на счёт лаборатории?

– Не знаю, Серега. По уму стоило на место лаборанта твоего человека ставить.

– Ага. Он такой же химик, как я балерина. Не дергайся, все под контролем. Девочка там во время преддипломной уже примелькалась, и у Зуброва она по диплому консультировалась сама. Плюс внешность. Типичная зубрилка. Меньше подозрений вызывает. Ну и сам понимаешь, что Тенев роль студента не потянет. Тем более, если его резко впихнуть в святая святых Зуброва. Он за пять минут подставу прочухает и затихарится. С наскока разобраться в этой химии не прокатит.

– Все же он? – спросил я.

– Не знаю, Лис. Я никого в этой богадельне не исключаю. Но слишком много совпадений и случайностей, и все так или иначе на Зуброва указывают. Он один знает формулу и весь цикл. Машину свою продал крайне удачно и именно тогда, когда Палин оборудование закупать начал. Что мы со складов вытащили напомнить? – Лиховецкий покачал головой и произнес. – Один в один твоя лаборатория. И заметь, именно то, что стоит в ней сейчас, а не год назад. Я не верю в такие совпадения. Как и в то, что один Палин был в курсе, чем именно занимается Зубров. Этот гений ходил ко всем, кто мог хоть как-то проспонсировать исследования и чуть ли не на каждом углу кричал, что его лекарство спасет весь мир.

– Или сторчит, – криво усмехнулся я.

– В ту же копилку, Лис. Не будем исключать вариант всей затеи только из-за побочки, – Серёга облизал пальцы и рассмеялся. – Неплохой такой бонус, да? Стопроцентная привыкаемость с первого принятия и минимальный риск для здоровья. Идеальная наркота.

– Ну да, – кивнул я.

Никто не мог предположить, что разработка лекарства против рака приведет к такому результату. На выходе получилось не одно, а сразу два соединения. Одно лечило, а второе, побочное, выпусти его в массы, стало бы самым мощным синтетическим наркотиком из всех известных в мире. И чем чище получалось первое, тем мощнее становилось второе. Абсурд полнейший, только я не собирался строить вторую империю Пабло Эскобара. И уж тем более в мои планы не входило выпускать дальше лаборатории ни микрограмма полученного «мусора». Эта дрянь уничтожалась сразу же после завершения фильтрации. Вытерев пальцы о салфетку, я достал из внутреннего кармана конверт, переданный отцом через Ирму, и вытряхнул содержимое на ладонь:

– Лучше расскажи зачем отцу отдавать мне это, – опустив перстень-печатку на столешницу, я медленно развернул его гравировкой в виде спрута в сторону Лиховецкого и негромко добавил. – У тебя же на запонках неслучайно такая же животинка, да?

– Про что ты? – спросил Серёга, отламывая очередной кусочек от пирога, но посмотрев на гравировку, поперхнулся и стал покрываться испариной. – Убери или спрячь, Лис! А лучше надень и никогда не снимай.

– Значит, не ошибся… и слухи не врут.

– Какие в задницу слухи, Лис?

– Те самые, Лихой. Те самые, из-за которых мой отец носил этот перстень не снимая, а Ирма готова убить любого, потому что у нее есть кулончик с такой же гравировкой. Или правильнее сказать, что он ее обязывает это сделать, если есть угроза обладателю печатки? Напомнить, кто тебя порекомендовал на должность или будешь отпираться?

– Нет, – Лиховецкий быстро взял себя в руки и даже сделал глоток из кружки, а потом абсолютно спокойно спросил. – Все так и есть. Уволишь?

– За что? За то, что не сказал раньше? Или за то, что не мог говорить, пока эта вещица не попала ко мне? – я продел сквозь перстень цепочку, отправленную вместе с ним, и застегнул ее на шее. При всем моем желании нацепить его на палец ночью у меня не получилось. – Если бы я ее тебе не показал, то ничего не изменилось бы. Ты и без печатки меня опекаешь не хуже. Приказ отца?

– Да.

– Кто ещё кроме тебя в курсе?

– Сперва были только я и Шамиль. Теперь Лайк и Твиксы.

– Ирма теперь тоже моя или ее задача охранять отца не изменится?

– Основная цель – твоя безопасность. Дальше решать тебе.

– Прикольно, – протянул я, постукивая пальцами по столешнице. – М-да… Ситуация, конечно, та ещё получается.

– Какая есть, Лис. Но в ней есть один крайне немаловажный для тебя плюс.

– И какой?

– Теперь ты неприкосновенный, а с остальным разберёшься.

Я медленно дожевывал оставшийся кусок пирога, силясь переваривать свалившееся на голову «счастье». Лиховецкий, сволочь, конечно та ещё, но все же в его словах была несомненная доля истины – за почти двадцать пять лет владения печаткой отца ни разу не пытались грохнуть. Номинальная охрана, больше подчеркивающая статус, никаких перестрелок и заминированных машин. Ни разу. Мне только за последний год выписывали путевку на тот свет трижды. И каждый раз, оказавшись в безопасности и прокрутив в голове все произошедшее, вспыхивала одна единственная мысль: «Я хочу жить!» Рано или поздно момент, когда лимит моего везения подойдёт к концу, и я не услышу ту самую свою пулю, все же наступит. Я чувствовал, что хожу по краю, знал, что мое везение огромно, но не бесконечно, и где-то есть она. Та самая маленькая, тупоносая, свинцовая пулька, которая ждёт не дождется своей возможности разом перечеркнуть все и поставить аккуратную точку. В двадцать лет все происходящее кажется игрой, где ты бессмертен и можешь творить все, что заблагорассудится. В двадцать